Проза жизни

Аксиома о разных социальных слоях , их антагонизмах, пересечениях и отторжении не вызывает вопросов. Вопрос в другом. Наблюдая людей одной среды, круга общения, я часто вижу огромную разницу в их отношении к жизни, себе и событиям. Статус, финансовое положение не синоним счастья и равновесия. Поразительная вещь. Деревенский житель с нищенским доходом (слово "доход" вообще неуместно), вставая на заре, выполняя тяжелую физическую работу, не имея возможности для полноценного отдыха, зачастую гораздо счастливее успешного деятеля, пользующегося всеми доступными благами?

Я заглядываю к себе в душу.

Она некий колодец, в котором как звезды отражается бесконечная дорога к началу. Я знаю, что конца нет, что сострадание будет заставлять возвращаться снова и снова. Захватывает дух от величия, тайны, покоя и простоты мира. Как здорово что я сейчас здесь. Как здорово, что когда-нибудь я уйду.

Вопрос о страхе

Вопрос о страхе делал для меня религиозные рассуждения примитивными, плоскостными и бытовыми.

Страх греха, страх осуждения, просто страх… Я восхищаюсь людьми чистыми, но смелыми в мыслях и поступках. Но лживый страх перед Богом за совершённое? Он удерживает, но как-то мелко, трусливо и лицемерно.И мне стало стыдно за этот страх. И я прозрела. Стыд. Состояние души, осознавшей грех, души страдающей и жаждущей искупления. Когда наедине с самим собой горит, именно горит сердце и не находит успокоения. Мерилом этому стыду совесть. Именно она – тихий разговор Бога с твоей душой. Потеря её – потеря души, потеря дороги, точнее, дорога назад. Повторения, осознания, мучительный возврат.

Вопрос о страхе делал для меня религиозные рассуждения примитивными, плоскостными и бытовыми.

Страх греха, страх осуждения, просто страх… Я восхищаюсь людьми чистыми, но смелыми в мыслях и поступках. Но лживый страх перед Богом за совершённое? Он удерживает, но как-то мелко, трусливо и лицемерно.

И мне стало стыдно за этот страх. И я прозрела. Стыд. Состояние души, осознавшей грех, души страдающей и жаждущей искупления. Когда наедине с самим собой горит, именно горит сердце и не находит успокоения. Мерилом этому стыду совесть. Именно она – тихий разговор Бога с твоей душой. Потеря её – потеря души, потеря дороги, точнее, дорога назад. Повторения, осознания, мучительный возврат.

«Просите и будет дано…» Как долго я не понимала смысла. Ведь это или слабость, или алчность, или недоверие к происходящему. Ни разу не смогла заставить себя что-либо попросить. Стала заглядывать в себя. Гордыня? Даже просить искренне за любимых и близких было как-то неловко. Почему? Не о том прошу? Не так? Да!!! Не о том и не так. Теперь я прошу от всего сердца, прошу света на моем пути, наставления на истинную и верную дорогу. Очень, очень боюсь сбиться. По-детски задаю себе вопросы по утрам о добре и зле, заглядываю в себя со страхом узреть черноту.

Прошу, прошу для близких этого волшебного света ан их пути. Что бы страдания очищали, а не озлобляли, что бы любовь была как дар, а не как ожидание благодарности.

Теперь я прошу всей душой, так нуждающейся в поддержке.

Бог – понятие реальное, когда ты впускаешь его в свою душу и полностью доверяешь ей, потому что это часть чуда.

По-настоящему обращаясь к нему, ты чувствуешь что услышана, что он дарует успокоение, избавляет от суетных заблуждений.

Может быть невесомые, потому что не обременены тяжестью сожалений, обид и разочарований? Может быть, именно легко нужно жить?

Может быть…

Фраза «Ударили по одной щеке, подставь другую» долгое время была преградой между мной и Богом. Где же уважение к себе как к личности, смелость и горячая решимость бороться за правду? Как насчет громких слов «человек», «свобода», «достоинство»?А ведь всё не об этом. Ударили, обидели, оскорбили. А ты непросто не обиделся, потому что знаешь о чем-то большем, более важном. И не потому что осознаешь бренность сиюминутных дел. А потому что прощение – высокая, особая способность души. Простить не в одолжение, с осознанием своего превосходства, а простить до донышка, без соляных крупинок печали. Простить и до слёз сожалеть о чужой душе, слепой и глухой, не соприкасающейся с прозрачным, дрожащим светлым «вокруг», душе обделенной.Я четко осознаю великий дар небес в суматохе дел, событий, людей, часто чужих, далёких чувствовать наедине с собой. Это не печальное одиночество, не самолюбование..Это тихий покой с кем-то ещё в твоей душе. С раннего детства у меня было чувство, что в мир я смотрю через глазницы - окна с опытом навсегда утерянным, правильным, забытым. И это созерцание было осмысленным и важным. Ты как бы хочешь что-то вспомнить или понять. Запахи новые, остро зовущие в то "забытое", щемящие закаты, заставляющие душу сжиматься не в ожидание будущего, а скорбящею о неизвестном ушедшем. Как легко жить с простой истиной – люби и прощай.

И как слепящий луч солнца, как обретенье – осознанье, что всё это была дорога к Богу, к Богу в себе.

Уверенность что происходящее вокруг имеет смысл больший, чем тебе дано увидеть. Что каждый твой шаг, действие, мысль – имеют последствия гораздо более глобальные, чем кажется. Это чувство наполняет тебя знанием истины, важностью твоего существования и предвкушением вечности.

Каждый из нас ищет Бога по-своему. Для каждого путь к вере и , наверное, вера может быть разной.

Идти к истине путем познания, умом нелегко. Логика, вопросы без ответов, непонимание, «непринимание».

Вера – это чудо. Это не теорема с доказательствами, опирающими на аксиомы. Я знаю не потому что доказано, а потому что верю. Ведь это чудесно любить не за что-то, не ради чего-то, а любить, потому что невозможно иначе. Потому что любовь вытекает из твоего сердца, струится из глаз, теплом разливается по кончикам пальцев. И хочется дотронуться, что бы отдать, что бы это чудо досталось не только тебе.

В сущности, как просто устроен мир. Любовь должна править им. Любовь как прощение, как единение, как способ жизни.

Я четко осознаю великий дар небес в суматохе дел, событий, людей, часто чужих, далёких чувствовать наедине с собой. Это не печальное одиночество, не самолюбование..

Это тихий покой с кем-то ещё в твоей душе. С раннего детства у меня было чувство, что в мир я смотрю через глазницы - окна с опытом навсегда утерянным, правильным, забытым. И это созерцание было осмысленным и важным. Ты как бы хочешь что-то вспомнить или понять. Запахи новые, остро зовущие в то "забытое", щемящие закаты, заставляющие душу сжиматься не в ожидание будущего, а скорбящею о неизвестном ушедшем.