В воспоминаниях людей старшего поколения изредка мелькает образ одного из самых талантливых и своеобразных ленинградских поэтов 20—30-х годов К. Вагинова.

Константин Константинович Вагинов (1899—1934) принадлежал к тому поколению, чья молодость совпала с революцией. Во время Февральской революции он заканчивал гимназию, а после Октября ушел служить в Красную Армию. Вернувшись в 1921 г. в Петроград, Вагинов окунулся в пеструю жизнь литературных кружков, возникших за эти годы. Он был участником «Цеха поэтов» и «Звучащей раковины», «Кольца поэтов» и группы «Обереутов». Но наибольшее значение для него, однако, имело участие в группе «Островитяне», куда он входил вместе с Н. С. Тихоновым и С. А. Колбасьевым.

За свою короткую жизнь Вагинов успел выпустить три книги стихов («Путешествие в хаос» — 1921 г., «Стихи» — 1926 г., «Опыты соединения слов посредством ритма» — 1931 г.) и три романа («Козлиная песнь», «Труды и дни Свистонова», «Бамбачада»).

Проза и поэзия Вагинова представляют как бы две различные стихии. В своих чанах-гротесках Вагинов воспроизвел своеобразный паноптикум людей, выбывших из времени, осколков старого Петербурга, не находящих себе места в сегодняишей действительности, — от невинных чудаков и коллекционеров до откровенных циников и пошляков.

Поэзия же Вагинова, в отличие от его резко сатирической прозы, глубоко лирична. Две взаимопересекающиеся темы доминируют в его http://stihi-o.ru/2011/09/stihi-o-peterburge.html стихах о Петербурге-Ленинграде и о античности. Лирический герой Вагинова бродит как будто площадям Антиохии и Александрии, но, всмотревшись, вы узнаете знакомые очертания Ленинграда. Насыщенность мифологическими образами, склонность к торжественным, медлительным размерам внешне роднит Вагинова с поэтами, ориентировавишмися на античность (М. Волошин, О. Мандельштам), но образность и наполнение у него совершенно иное. Наплыв причудливых, но выразительных ассоциаций, смелость сравнений, как бы балансирующих на гранях смысла, дают совершенно особенную атмосферу магии звучащего слова:

Да, я поэт трагической забавы,
А все же жизнь смертельно хороша,
Как будто женщина с линейными руками,
А не тлетворный куб из меди и стекла.

Вагинов создает неожиданные словообразования — "скипетронощный", "мрачноречивые ночи", придающие его стиху возвышенное звучание, сближая отдаленные, казалось бы. несовместимые, понятия: "ветвистые дома", "женовидные слова". Вагинова волнуют не только проблемы рукотворного слова, но а стремление приблизиться к действительности из своего книжного, несколько рафинированного мира.

Уже тяжело больной, Вагинов принимает активное участие в сборе материалов для «Истории фабрик и заводов», созданной по инициативе М. Горького. При участии Вагинова создается книга «Четыре поколения» — о Путиловском заводе.

После смерти поэта сохранилась машинопись его последней, не вышедшей книги стихов «Звукоподобие». Это, пожалуй, наиболее зрелое его создание. Стих Вагинова претерпевает здесь заметные изменения. Намеренная зыбкость рифмовки сменяется четкой рифмой, образы делаются уравновешеннее, яснее — замысел, — и все это — без обеднения выразительных средств. Наоборот, стихи делаются ярче, завершенней. Вагинов все больше приближается к классическому русскому стиху. Наконец, в его поэзии появляются злободневные ноты. Ранняя смерть прервала литературную работу Вагинова, но и то, что им было создано, осталось в нашей поэзии.


Т. Никольская
Л. Чертков