Осень - это пора, когда человек проникается и глубоко задумывается, чувства обостряются, происходит переосмысление жизни. Особенно остро осень сказывается на людях творческих. Глубиной своих мыслей они заставляют замирать человека, будь то музыка, живопись, лирика, поэзия.

Пушкин не скрывал своего отношения к золотой поре, о чем неоднократно упоминал в прозе и в стихах- "из годовых времён я рад лишь ей одной". Поэтому много его лучших произведений было написано осенью и многие об осени. Особенно проникновенные творения были рождены им в нижегородском имении своего отца Болдино, которые в последствии будут названы произведениями "Болдинской осени" - самая продуктивная пора в творчестве Александра Сергеевича. В жизни классика будет ещё две, так называемые, "болдинские осени". Именно в одну из них он напишет своё известнейшее стихотворение "Осень". "Унылая пора" рождала в авторе вдохновение и радость. Как писал он сам,- "И с каждой осенью я расцветаю вновь". Автору приятна "прощальная краса", она располагает его к творческой работе: "Осень... пора моих литературных трудов".

***

душа стесняется лирическим волненьем,

трепещет, и звучит, и ищет, как во сне,

излиться, наконец, свободным проявленьем

***

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы лёгкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута — и стихи свободно потекут.

 

Пером Пушкина говорит сама природа, её отголосок стихами автора не может не понравиться читателю, который после прочтения взглянет на это время года новыми "пушкинскими" глазами. Пушкин учит своих читателей понимать это время года: "Унылая пора" и в то же время "Очей очарованье". В тоже время строки поэта пропитаны жизненными и философскими вопросами - это мимолетность счастья, красоты, быстротечность земного бытия и тема смерти.

Поражает умение мастера пера заразить своих читателей любовью к осени с её золотыми и багряными тонами, той особенной любовью, какой мог любить только он. Это не сожаление об ушедшем лете, это наслаждение новым состоянием природы, приносящее умиротворение, чувство видимого покоя, эстетическое удовлетворение от созерцания осенней прелести природы.

 

Унылая пора! Очей очарованье!...

 

Унылая пора! Очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса,

В их сенях ветра шум и свежее дыханье,

И мглой волнистою покрыты небеса,

И редкий солнца луч, и первые морозы,

И отдаленные седой зимы угрозы.

 

Уж небо осенью дышало...

 

Уж небо осенью дышало,

Уж реже солнышко блистало,

Короче становился день,

Лесов таинственная сень

С печальным шумом обнажалась,

Ложился на поля туман,

Гусей крикливый караван

Тянулся к югу: приближалась

Довольно скучная пора;

Стоял ноябрь уж у двора.

 

Осеннее утро

 

Поднялся шум; свирелью полевой

Оглашено мое уединенье,

И с образом любовницы драгой

Последнее слетело сновиденье.

С небес уже скатилась ночи тень.

Взошла заря, блистает бледный день —

А вкруг меня глухое запустенье...

Уж нет ее... я был у берегов,

Где милая ходила в вечер ясный;

На берегу, на зелени лугов

Я не нашел чуть видимых следов,

Оставленных ногой ее прекрасной.

Задумчиво бродя в глуши лесов,

Произносил я имя несравненной;

Я звал ее — и глас уединенный

Пустых долин позвал ее в дали.

К ручью пришел, мечтами привлеченный;

Его струи медлительно текли,

Не трепетал в них образ незабвенный.

Уж нет ее!.. До сладостной весны

Простился я с блаженством и с душою.

Уж осени холодною рукою

Главы берез и лип обнажены,

Она шумит в дубравах опустелых;

Там день и ночь кружится желтый лист,

Стоит туман на волнах охладелых,

И слышится мгновенный ветра свист.

Поля, холмы, знакомые дубравы!

Хранители священной тишины!

Свидетели моей тоски, забавы!

Забыты вы... до сладостной весны!

1816

 

Осень

 

Октябрь уж наступил — уж роща отряхает

Последние листы с нагих своих ветвей;

Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.

Журча ещё бежит за мельницу ручей,

Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает

В отъезжие поля с охотою своей,

И страждут озими от бешеной забавы,

И будит лай собак уснувшие дубравы.

II

 

Теперь моя пора: я не люблю весны;

Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;

Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.

Суровою зимой я более доволен,

Люблю её снега; в присутствии луны

Как лёгкий бег саней с подругой быстр и волен,

Когда под соболем, согрета и свежа,

Она вам руку жмёт, пылая и дрожа!

 

III

 

Как весело, обув железом острым ноги,

Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!

А зимних праздников блестящие тревоги?..

Но надо знать и честь; полгода снег да снег,

Ведь это наконец и жителю берлоги,

Медведю, надоест. Нельзя же целый век

Кататься нам в санях с Армидами младыми

Иль киснуть у печей за стёклами двойными.

 

IV

 

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;

Лишь как бы напоить, да освежить себя —

Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,

И, проводив её блинами и вином,

Поминки ей творим мороженым и льдом.

 

V

 

Дни поздней осени бранят обыкновенно,

Но мне она мила, читатель дорогой,

Красою тихою, блистающей смиренно.

Так нелюбимое дитя в семье родной

К себе меня влечёт. Сказать вам откровенно,

Из годовых времён я рад лишь ей одной,

В ней много доброго; любовник не тщеславный,

Я нечто в ней нашёл мечтою своенравной.

 

VI

 

Как это объяснить? Мне нравится она,

Как, вероятно, вам чахоточная дева

Порою нравится. На смерть осуждена,

Бедняжка клонится без ропота, без гнева.

Улыбка на устах увянувших видна;

Могильной пропасти она не слышит зева;

Играет на лице ещё багровый цвет.

Она жива ещё сегодня, завтра нет.

 

VII

 

Унылая пора! очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса,

В их сенях ветра шум и свежее дыханье,

И мглой волнистою покрыты небеса,

И редкий солнца луч, и первые морозы,

И отдалённые седой зимы угрозы.

 

VIII

 

И с каждой осенью я расцветаю вновь;

Здоровью моему полезен русской холод;

К привычкам бытия вновь чувствую любовь:

Чредой слетает сон, чредой находит голод;

Легко и радостно играет в сердце кровь,

Желания кипят — я снова счастлив, молод,

Я снова жизни полн — таков мой организм

(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

 

IX

 

Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,

Махая гривою, он всадника несёт,

И звонко под его блистающим копытом

Звенит промёрзлый дол и трескается лёд.

Но гаснет краткий день, и в камельке забытом

Огонь опять горит — то яркий свет лиёт,

То тлеет медленно — а я пред ним читаю

Иль думы долгие в душе моей питаю.

 

X

 

И забываю мир — и в сладкой тишине

Я сладко усыплён моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне:

Душа стесняется лирическим волненьем,

Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,

Излиться наконец свободным проявленьем —

И тут ко мне идёт незримый рой гостей,

Знакомцы давние, плоды мечты моей.

 

XI

 

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы лёгкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута — и стихи свободно потекут.

Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,

Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут

Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;

Громада двинулась и рассекает волны.